Цель исследования. Изучить уровни гормонов гипоталамо-гипофизарно-надпочечниковой (ГГН) системы (адренокортикотропного гормона (АКТГ), кортизола, дегидроэпиандростерон-сульфата (dehydroepiandrosterone sulfate, DHEA-S)) у подростков с ОЛЛ на различных этапах химиотерапии (ХТ).
Материалы и методы. Исследование проводилось с 2023 по 2025 гг. и включало подростков (n=40) обоих полов с ОЛЛ, у которых до начала лечения и после завершения консолидации № 3 методом иммуноферментного анализа (ИФА) определяли уровни гормонов (АКТГ, кортизол, DHEA-S). В качестве нормы использовали показатели гормонов у условно здоровых подростков (n=40). Статистическую обработку данных проводили с использованием программы Statistica 10.
Результаты. До лечения у мальчиков (n=20) с ОЛЛ АКТГ был ниже нормы в 1,7 раза. Кортизол у 25% (n=5) превышал норму в 4,8 раза, а у 50% (n=10) был ниже нормы в 7,0 раза. DHEA-S у всех был снижен в 2,4 раза, соотношение кортизол/DHEA-S у 30% (n=6) превышало норму в 11 раз, а у 35% (n=7) было ниже нормы в 3,9 раза. После консолидации № 3 АКТГ превышал норму в 1,3 раза, кортизол у 15% (n=3) оставался сниженным в 5,5 раза, а DHEA-S у 65% (n=13) – в 5,5 раза. Соотношение кортизол/DHEA-S у 50% (n=10) превышало норму в 4,3 раза, у остальных 50% (n=10) было снижено в 1,5 раза. У девочек (n=20) с ОЛЛ до лечения кортизол у 30 % (n=6) был снижен в 5,5 раза. АКТГ и DHEA-S были ниже нормы в 1,8 и 27,0 раза соответственно, соотношение кортизол/DHEA-S превышало норму в 19 раз. После консолидации № 3 кортизол у 20% (n=4) был ниже нормы в 3,7 раза. DHEA-S у 35% (n=7) и 65% (n=13) оставался ниже нормы в 1,4 и 4,0 раза соответственно. Соотношение кортизол/DHEA-S превышало норму в 1,5–10,5 раза.
Заключение. Развитие ОЛЛ сопровождается нарушением уровней гормонов ГГН системы. Проведение ХТ не приводит к их полной нормализации, что обосновывает необходимость динамического контроля при взаимодействии врача-детского онколога и эндокринолога.

Цель исследования. Анализ ранних иммуноопосредованных нежелательных явлений (ИНЯ) иммунотерапии ингибиторами PD‑1 пациентов с метастатическим раком паренхимы почки.
Материалы и методы. Под наблюдением находились 97 пациентов обоих полов (медиана возраста 62 года) с метастатическим почечноклеточным раком: IV стадии de novo, или прогрессирование с возникновением отдаленных метастазов при более ранней стадии заболевания. Пациенты получали в монорежиме пембролизумаб, гуманизированное моноклональное антитело, которое селективно блокирует взаимодействие между рецептором PD‑1 и его лигандами PD-L1 и PD-L2. Препарат вводили при внутривенной инфузии в дозировке 400 мг 1 раз в 42 дня. На протяжении всего срока наблюдения осуществлялся постоянный мониторинг с включением клиникоинструментальных и лабораторных методов исследования. Для оценки видов и степени выраженности / тяжести ИНЯ использовали шкалу NCI CTCAE V6.0.
Результаты. Было зарегистрировано общее количество ИНЯ – 228 случаев (в среднем 2,35 на пациента). Наиболее часто встречающимися ранними ИНЯ 1–2 степени тяжести были почечная (54,7%), кожная (49,5%), гастроинтестинальная (36,1%), печеночная (16,5%), легочная (12,4%), эндокринная (12,4%) и гематологическая (11.3%) токсичность.
Заключение. Понимание временной динамики и профиля токсических эффектов анти-PD‑1 имеет первостепенное значение для постоянного мониторинга, эффективного клинического ведения пациентов.

Актуальность. Нейроэндокринные неоплазии (НЭН) легкого и тимуса подразделяются на группу высокодифференцированных нейроэндокринных опухолей (НЭО), включающую типичный и атипичный карциноиды (ТК и АК), и группу низкодифференцированных нейроэндокринных раков (НЭР), в которую входит крупноклеточный нейроэндокринный рак (КНЭР) и мелкоклеточный рак (МРЛ). В классификации ВОЗ НЭН внутригрудной локализации 2022 года АК разделен на 2 подгруппы: АК с низким митотическим индексом (МИ) (АК G2) и АК с повышенным МИ (АК G3). Российские эксперты выделяют высокодифференцированные НЭО легкого и тимуса, включающие ТК (аналог НЭО ЖКТ G1), АК с Ki‑6730% (АК G3) (по аналогии с НЭО ЖКТ G2 и G3), и НЭР (КНЭР и МРЛ). Данные об экспрессии рецепторов соматостатина (РСС) 2 и 5 типов при НЭН внутригрудной локализации ограничены.
Цель. Сравнить экспрессию РСС 2А и 5 типов методом ИГХ и ПЭТ/КТ с 68Ga-DOTATATE.
Материалы и методы. В исследование включены 173 пациента с НЭН внутригрудной локализации. Статус РСС определен в 133 случаях (76,9%): методом ИГХ в 65,4% (n=87), методом 68Ga-DOTATATE в 62,4% (n=83).
Результаты. В подгруппе ТК ИГХ+ статус РСС определялся в 66,7%, АК G2 в 46,5%, АК G3 в 70%, КНЭР в 38,5%. Наиболее часто выявлялась экспрессия РСС 2А типа. Методом 68Ga-DOTATATE в подгруппе ТК ПЭТ+ статус РСС определялся в 82,4%, АК G2 в 86%, АК G3 в 100%, КНЭР в 100%. Дискордантность между ИГХ и ПЭТ/КТ составила 41,7% (p=0,074). Общая выживаемость снижалась с увеличением Ki‑67 (p<0,001).
Выводы. ПЭТ/КТ с 68Ga-DOTATATE обладает более высокой чувствительностью для выявления экспрессии РСС, однако использование ИГХ позволяет определить дополнительно единичные ИГХ+ случаи.

Подкожная мастэктомия с сохранением сосково-ареолярного комплекса (САК) и одномоментной реконструкцией имплантатом является предпочтительной операцией, обеспечивающей хорошие эстетические результаты и удовлетворенность пациенток. Однако ишемия и некроз САК остаются распространенными осложнениями. Выбор разреза может влиять наэстетический результат и частоту осложнений.
Цель. Сравнить ранние послеоперационные осложнения после подкожной мастэктомии с сохранением САК в зависимости от типа разреза: субмаммарный или периареолярный.
Материалы и методы. Проведен ретроспективный одноцентровой анализ осложнений у пациенток, перенесших подкожную мастэктомию с сохранением сосково-ареолярного комплекса и одномоментной реконструкцией имплантатом с лечебной или риск-редуцирующей целью в 2021–2024 годы.
Результаты. Была выполнена 231 операция у 155 пациенток (двухсторонняя мастэктомия у 76) (субмаммарный разрез 204 пациентки; периареолярный разрез 27 пациентки). Средний возраст (43,3 против 39,4 лет; p=0,005), объем имплантата (384 см³ против 333 см³; p=0,003) были выше при периареолярном разрезе. Было зарегистрировано 83 (35,9 %) осложнения (периареолярная группа 17(63 %); группа с субмаммарным разрезом 66 (32 %) p=0,003). Некроз сосково-ареолярного комплекса стал причиной 15 (55,6 %) осложнений в периареолярной группе против 14 (6,9 %) в группе субмаммарного разреза p<0,001). Частота краевого некроза САК составила 9 (33,3 %) и 11 (5,4 %) для периареолярного и субмаммарного разреза соответственно p<0,001. Частота тотального некроза САК составила 6 (22,2 %) и 3 (1,5 %) для периареолярного и субмаммарного разреза соответственно p<0,001/
Заключение. Субмаммарный разрез является более предпочтительным вариантом доступа при подкожной мастэктомии с сохранением сосково-ареолярного комплекса, так как сопровождается меньшим количеством осложнений.

Гормон-рецептор-позитивный рак молочной железы является наиболее распространенным подтипом заболевания и характеризуется значительной гетерогенностью клинического течения и ответа на терапию. Адъювантная эндокринотерапия с использованием ингибиторов ароматазы представляет собой высокоэффективную альтернативу химиотерапии у пациенток в постменопаузе, демонстрируя сопоставимые показатели клинического ответа с меньшей токсичностью. Несмотря на доказанную эффективность НЭТ в снижении объема опухоли и повышении частоты органосохраняющих операций, частота полного патоморфологического ответа при HR+/HER2– раке молочной железы остается низкой (10–20%). Прогнозирование того, какие пациенты с раком молочной железы отреагируют на лечение, остается сложной задачей. Отсутствие прогностической способности часто приводит к использованию нескольких линий терапии в поисках варианта, который обеспечит терапевтический ответ. В этой связи особое значение приобретают биомаркеры эффективности терапии, включая динамику индекса Ki67, прогностический индекс PEPI и мультигенные панели. В последние годы активно изучаются молекулярные механизмы эндокринорезистентности, включая мутации гена ESR1, активацию сигнальных путей PI3K/AKT/mTOR и изменения в регуляции клеточного цикла. Существенную роль в данных процессах играет посттранскрипционная регуляция экспрессии генов с участием микроРНК. Отдельные микроРНК (в частности, miR‑221/222, miR‑21, miR‑342) продемонстрировали ассоциацию с чувствительностью или резистентностью кэндокринной терапии ирассматриваются как потенциальные предиктивные биомаркеры. Особый интерес представляет анализ циркулирующих микроРНК, которые могут быть использованы в качестве минимально инвазивных маркеров для динамического мониторинга ответа налечение ираннего выявления эндокринорезистентности. Таким образом, интеграция клинических, морфологических и молекулярных параметров, включая профиль микроРНК, представляет собой перспективное направление для персонализации неоадъювантной эндокринотерапии и оптимизации лечебной стратегии у пациенток с HR+ раком молочной железы.

Белок p66Shc представляет собой самую тяжелую изоформу гена SHC1. По современным данным p66Shc участвует во многих комплексных физиологических и патологических процессах в организме – в старении, окислительном стрессе, эндотелиальном повреждении, атерогенезе. Однако особый интерес представляет понимание его роли в канцерогенезе. Показано участие p66Shc в развитии рака поджелудочной железы, рака пищевода, рака щитовидной железы, рака яичников, колоректального рака, рака легкого. Установлено, что p66Shc в разных видах опухолей может выступать как супрессор и как стимулятор канцерогенеза. Белок p66Shc вовлечен в регуляцию апоптоза, аноикоза, модулирует продукцию активных форм кислорода, аутофагию, и его участие в патогенезе злокачественных опухолей продолжает активно изучаться. В связи с этим актуально провести анализ представленных в литературе сведений о роли белка p66Shc в патогенезе злокачественных опухолей. Для подготовки обзора проведен поиск литературы по базам данных Scopus, Web of Science, Medline, PubMed, CyberLeninka, РИНЦ и CNKI. При анализе использованы источники, индексируемые в базах данных Scopus, Web of Science, PubMed; 14% работ опубликовано за последние 5 лет. Использовано 49 источников для написания данного литературного обзора.

Согласно определению ВОЗ, гастробластома (8976/1) представляет собой бифазную опухоль, возникающую в толще мышечного слоя стенки желудка (чаще в антральном отделе) преимущественно у лиц мужского пола подросткового и молодого взрослого возраста. Это редкое новообразование желудка, в литературе было описано только 12 случаев гастробластом [WHO 2019]. Все опухоли локализовались в мышечном слое стенки желудка; 65% случаев располагались в антральном отделе. Опухоли варьировали в размере от 3,8 до 15 см (медиана – 6 см). Возраст пациентов варьировал от 9 до 56 лет (медиана – 27 лет). У мужчин Гб встречалась вдвое чаще, чем у женщин. Мы представляем редкий случай гастробластомы с транслокацией EWSR1 у молодо пациентки.

Введение. Метастатический колоректальный рак (мКРР) остается одной из ведущих причин онкологической смертности. Мутации гена BRAF (преимущественно V600E) встречаются у 5–10% больных и ассоциированы с агрессивным течением, низкой эффективностью стандартной химиотерапии и неблагоприятным прогнозом. В российской популяции частота BRAF-мутаций составляет около 5,17%. Актуальной задачей является оценка влияния мутационного статуса, в частности BRAF, на результаты различных лечебных подходов при мКРР.
Цель. Оценить медиану общей выживаемости (ОВ) пациентов с мКРР в зависимости от наличия мутаций RAS и BRAF, а также проанализировать эффективность хирургических вмешательств и вариантов лекарственной терапии в данных молекулярных подгруппах.
Материалы и методы. Проведен ретроспективный анализ данных 342 пациентов с мКРР, пролеченных в Ярославской областной клинической онкологической больнице. Молекулярно-генетический профиль распределился следующим образом: «дикий тип» (отсутствие мутаций RAS/BRAF) – 149 наблюдений, мутации RAS – 173, мутации BRAF – 20. Лечебные группы включали: I – симптоматическую терапию (28,9%, n=99), II – резекцию первичной опухоли (44,7%, n=153), III – паллиативные операции (15,8%, n=54), IV – комбинированную резекцию первичного очага и метастазов печени (10,6%, n=36). В качестве терапии третьей линии применялись режимы FOLFOX + таргетный препарат (ТП), FOLFIRI + ТП, регорафениб и иные схемы.
Результаты. Медиана ОВ составила: в группе «дикого типа» – 29 мес., при мутациях RAS – 26 мес. (p=0,28252), при мутациях BRAF – 12 мес. (p<0,001). Наилучшие показатели выживаемости достигнуты при выполнении резекции первичной опухоли (группа II) – 33 мес. (95% ДИ 26,8–37,2), тогда как в группе симптоматической терапии медиана ОВ не превышала 16 мес. (95% ДИ 10,2–21,8; p<0,001). Дополнительная резекция метастазов печени (группа IV) не обеспечила статистически значимого прироста ОВ по сравнению с изолированным удалением первичного очага (p=0,55254). Среди режимов третьей линии наибольшая медиана ОВ зарегистрирована при использовании FOLFOX + ТП – 42 мес. (95% ДИ 28,5–55,5), что превосходило результат регорафениба (31 мес.; p=0,012).
Выводы. Мутация BRAF V600E является независимым предиктором крайне неблагоприятного прогноза при мКРР (медиана ОВ 12 мес.). Хирургическое удаление первичной опухоли значимо улучшает выживаемость во всех молекулярных подгруппах. Оптимальной стратегией третьей линии для пациентов с мутациями RAS/BRAF представляется реиндукция режима FOLFOX в комбинации с таргетной терапией.

Ксероз относится к распространенным кожным токсическим реакциям, часто является фоном для формирования тяжелых форм токсичности и может влиять на приверженность основному противоопухолевому лечению. Дополнительное применение увлажняющих и смягчающих кожу средств в том числе с учетом возможного влияния на микробиоту кожи у больных онкологическими заболеваниями, получающих противоопухолевую терапию, является целесообразным и обоснованным. Перспективным в этом отношении является специализированная дерматокосметика категории эмоленты+, которая включает активные нефармакологические ингредиенты, такие как сапонины, флавоноиды и бактериальные лизаты (например, Vitreoscilla filiformis). Доказано, что эмоленты+ улучшают состояние кожи при атопическом дерматите, где ксероз выступает основным симптомом дерматоза, благодаря множеству синергетических эффектов: сохранение липидного барьера, предотвращение трансэпидермальной потери влаги, увлажнение кожи, а также уменьшение воспаления и зуда. Некоторые составы эмолентов+ продемонстрировали способность восстанавливать баланс микробиома кожи, снижая колонизацию S. Aureus, что может обуславливать их эффективность в купировании ксероза на фоне противоопухолевой терапии. Инновационный эмолент+ LIPIKAR BAUME AP+MAX®, в состав которого входит нейробиом, содержащий натуральную антипротеазную полипептидную фракцию ингибирует сигнальный путь PAR‑2, что обеспечивает противозудное действие. Также в состав средства входит AP+M технология, относящаяся по механизму действия к постбиотикам и микрорезил, который способствует снижению нейрогенного воспаления. Комплексный состав LIPIKAR BAUME AP+MAX® обосновывает возможность его применения для профилактики и терапии ксероза на фоне противоопухолевой терапии.

Метастатический рак молочной железы остается неизлечимой болезнью, рассматривается как хроническое заболевание, требующее постоянного лечения. Современные стандарты позволяют длительно контролировать болезнь, сохраняя высокое качество жизни пациентов. Выдающиеся результаты достигнуты для HER2-положительного подтипа, внедрение в практику таргетной терапии позволило значимо продлить жизнь таким пациентам. На сегодняшний день мы имеет достаточно четкую стратегию лечения метастатического HER2- положительного РМЖ. Она отражена в международных и отечественных рекомендациях. Для оценки реальной клинической практики в Российской Федерации и определения предпочтений врачей в третий раз проведено исследование-опрос «Терапия HER2-положительного рака молочной железы». В данной публикации представлены результаты раздела, посвященного терапии метастатического HER2+ РМЖ. В опросе приняли участие 50 специалистов из 6 регионов Российской Федерации. Для участия допускались только эксперты, лично принимающие участие в назначении лечения, что позволило достоверно оценить реальную клиническую практику, сложившуюся в Российской Федерации. Полученные данные сопоставлены с результатами двух предшествующих опросов, проведенных в 2021 и 2023 годах. Результаты исследования подтверждают высокую приверженность специалистов РФ к современным стандартам лечения. Согласно полученным данным о режимах терапии I и II линий HER2+ мРМЖ, реальная клиническая практика практически полностью совпала с предпочтениями специалистов. Вопросы обеспечения уже не являются решающим фактором в выборе лечения. Основой I линии остается терапия на фоне двойной анти-HER2 блокады (трастузумаб + пертузумаб), ее получают 49% пациентов, до 17% выросло число назначений трастузумаба эмтанзина. Во второй линии лидирующие позиции сохраняет трастузумаб эмтанзин, он назначается 54% больных, что практически полностью покрывает потребности в лечении. Значимые расхождения между существующими подходами и предпочтениями специалистов отмечены в назначениях III линии терапии. Основные ожидания связаны с внедрением в реальную клиническую практику трастузумаба дерукстекана.

Введение. Большинство случаев HER2-негативного рака молочной железы (РМЖ) относится к гормоночувствительному люминальному подтипу, основой лечения которого является гормонотерапия. У женщин в пременопаузе овариальная супрессия (ОС) является важным компонентом адъювантной гормонотерапии (АГТ) и может представлять собой обратимое подавление функции яичников с помощью агонистов гонадотропинрелизинг гормона (ГнРГ), к которым относятся такие препараты как трипторелин, гозерелин, бусерелин и лейпрорелин, или быть необратимой (оофорэктомия). Ранние публикации, включая метаанализ EBCTCG 1995 года и последующие исследования IBCSG 11–93, INT 0101, ZIPP и ABCSG‑12, дали неоднозначные результаты ороли ОС, что привело к расхождениям в различных международных рекомендациях к 2013 году. Последующие крупнейшие рандомизированные клинические исследования (РКИ) SOFT и TEXT представили убедительные доказательства важной роли ОС, что нашло свое отражение как в рекомендациях, так и в реальной клинической практике.
Методы. В обзоре обобщаются данные о роли ОС в AГT люминального HER2-негативного РМЖ с акцентом на ключевые РКИ SOFT и TEXT и их долгосрочные результаты с 15-летним периодом наблюдения, а также сведения, полученые из реальной клинической практики, и метаанализы, включая работы по 3-месячному режиму дозирования агонистов ГнРГ при РМЖ.
Результаты. Итоговые результаты 15-летнего исследования SOFT продемонстрировали статистически достоверное и клинически значимое зулучшение показателей выживаемости без прогрессирования заболевания и общей выживаемости у пациенток в пременопаузе высокого риска, особенно у тех, кто оставался в пременопаузе после химиотерапии, а также в возрасте моложе 35 лет (15-летний интервал без рецидива рака молочной железы: 73,5% при применении эксеместана + ОС против 70,5% при применении тамоксифена + ОС против 67,0% при применении только тамоксифена; у пациенток моложе 35 лет: 69,6% против 64,1% против 51,3% соответственно). Объединенные данные исследований TEXT и SOFT подтвердили эти впечатляющие результаты. Обновленные данные РКИ ASTRRA за 10 лет наблюдения и метаанализ EBCTCG 2026 года, включающий 18851 пациента из 23 РКИ, подтвердили значительное снижение частоты рецидивов и смертности от РМЖ при применении обратимой ОС, особенно у женщин моложе 45 лет. Сравнительные данные указывают на эквивалентную эффективность ежемесячного и трехмесячного режимов применения агонистов ГнРГ, при этом трехмесячное дозирование связано с большей приверженностью лечению и лучшей переносимостью.
Заключение. Накопленные долгосрочные данные убедительно подтверждают важность включения обратимой ОС в программу АГТ раннего ГР+ РМЖ высокого риска. Трехмесячный агонист ГнРГ трипторелин, недавно зарегистрированный в России, обеспечивает эквивалентную с ежемесячным режимом дозирования эффективность и значительно большее удобство для применения и приверженность лечению в рутинной клинической практике.