Хотко Алкес Асланчериевич, к. м. н., доцент, зам. гл. врача
г. Краснодар
Khotko Alkes A., PhD Med, associate professor, deputy chief physician
Krasnodar
Мурашкин Николай Николаевич, д. м. н., проф., проф. кафедры дерматовенерологии и косметологии; рук. НИИ детской дерматологии, зав. отделением дерматологии и аллергологии, зав. лабораторией патологии кожи у детей отдела научных исследований в педиатрии; проф. кафедры педиатрии и детской ревматологии
Москва
Murashkin Nikolay N., DM Sci (habil.), professor, professor at Dept of Dermatovenereology and Cosmetology; head of Research Institute of Pediatric Dermatology, head of Dept of Dermatology and Allergology, head of Laboratory of Skin Pathology in Children of Dept of Scientific Research in Pediatrics; professor at Dept of Pediatrics and Pediatric Rheumatology
Moscow
Цель исследования. Установить закономерности изменения продолжительности периода ремиссии у пациентов, страдающих псориазом тяжелого течения, после отмены таргетной терапии.
Материалы и методы. Работа выполнена в дизайне открытого рандомизированного интервенционного проспективного исследования и проводилась в два последовательных этапа. Для расчета показателей ожидаемой продолжительности периода ремиссии был применен анализ «выживаемости» Каплана – Мейера с построением таблиц «выживаемости» и кривых с оценкой значимости различий при помощи логрангового критерия Мантела – Кокса. Значимые факторы, предположительно, влияющие на рост кумулятивного риска наступления рецидива, определялись методом многофакторной регрессии Кокса.
Результаты. Наиболее длительный период ремиссии был характерен для пациентов, которым была назначена системная терапия препаратом гуселькумаб – 33,5 недели, вторым по продолжительности периода ремиссии был устекинумаб – 29,1 недели, третьим – секукинумаб – 24,7 недели. Средняя продолжительность ремиссии после отмены используемого в течение года адалимумаба составляла 17,4 недели. Худшая продолжительность безрецидивного периода была зарегистрирована для препарата апремиласт – 6,9 недели (p < 0,001 для всех случаев сравнения). Значимыми предикторами раннего наступления рецидива псориаза были следующие факторы: наличие отягощенного семейного анамнеза, недостижение индикаторного показателя PASI 75 к 16-й неделе лечения, отсроченное назначение таргетной терапии (более 3 лет после установления диагноза «вульгарный псориаз тяжелого течения»), высокие значения индекса PASI на момент инициации системной терапии и длительный стаж болезни.
Заключение. Возобновление системного лечения потребовалось 25,8, 35,3 и 12,1 % пациентов в течение первых 6 месяцев после прекращения лечения устекинумабом, секукинумабом и гуселькумабом соответственно. При получении пациентами адалимумаба повторное назначение таргетной терапии потребовалось в 33,3 % случаев через 4 месяца после отмены, а при назначении апремиласта – в 64,5 % случаев уже через 2 месяца после отмены. Среди всех рассмотренных системных препаратов ингибитор IL‑23 (гуселькумаб) был связан с наиболее продолжительным периодом ремиссии псориаза после отмены таргетного лечения. Выявленные предикторы раннего наступления рецидива болезни указывают на важность персонифицированного назначения таргетной терапии и открывают возможность проведения прогностической оценки ожидаемой продолжительности безрецидивного периода после отмены системного лечения.
Purpose of the study. To establish patterns of changes in the duration of the remission period in patients suffering from severe psoriasis after discontinuation of targeted therapy.
Materials and methods. The work was carried out in the design of an open randomized interventional prospective study and was carried out in two successive stages. To calculate indicators of the expected duration of the remission period, Kaplan – Meier ‘survival’ analysis was used with the construction of ‘survival’ tables and curves assessing the significance of differences using the Mantel – Cox log-rank test. Significant factors presumably influencing the increase in the cumulative risk of relapse were determined by multivariate Cox regression.
Results. The longest period of remission was typical for patients who were prescribed systemic therapy with guselkumab – 33.5 weeks, the second longest period of remission was ustekinumab – 29.1 weeks, the third – secukinumab – 24.7 weeks. The average duration of remission after discontinuation of adalimumab used for a year was 17.4 weeks. The worst disease-free period was recorded for apremilast – 6.9 weeks (p < 0.001 for all comparisons). Significant predictors of early onset of psoriasis relapse were the following factors: the presence of a family history, failure to achieve the PASI 75 indicator by the 16th week of treatment, delayed prescription of targeted therapy (more than 3 years after the diagnosis of ‘severe psoriasis vulgaris’), high values of the PASI index at the time of initiation of systemic therapy and long duration of illness.
Conclusions. Resumption of systemic treatment was required in 25.8 %, 35.3 %, and 12.1 % of patients within the first 6 months after discontinuation of ustekinumab, secukinumab, and guselkumab, respectively. When patients received adalimumab, re-prescription of targeted therapy was required in 33.3 % of cases 4 months after discontinuation, and when prescribed apremilast – in 64.5 % of cases already 2 months after discontinuation. Among all systemic drugs examined, the IL‑23 inhibitor (guselkumab) was associated with the longest period of psoriasis remission after discontinuation of targeted treatment. The identified predictors of early disease relapse indicate the importance of personalized targeted therapy and open up the possibility of prognostic assessment of the expected duration of the disease-free period after discontinuation of systemic treatment.
The authors declare that there are no conflicts of interest present.