Ольга Анатольевна Клименкова, к. м. н., врач клинической лабораторной диагностики
Санкт-Петербург
Olga A. Klimenkova, PhD Med. Clinical laboratory diagnostics doctor
Saint Petersburg
Елена Юрьевна Мезина, клинический ординатор II года по специальности «Клиническая лабораторная диагностика»
кафедра лабораторной медицины с клиникой
Санкт-Петербург
Elena Y. Mezina, 2nd year resident of ‘Clinical Laboratory Diagnostics’ specialty
Dept of Laboratory Medicine with the clinic
Saint Petersburg
Дарья Михайловна Крикунова, врач клинической лабораторной диагностики
Санкт-Петербург
Daria M. Krikunova, clinical laboratory diagnostics doctor
Saint Petersburg
Виктория Павловна Пашкова, зам. главного врача по лабораторной службе
Санкт-Петербург
Victoria P. Pashkova, deputy chief physician for laboratory services
Saint Petersburg
Виктория Станиславовна Берестовская, к. м. н., доцент
кафедра лабораторной медицины с клиникой
Санкт-Петербург
Victoria S. Berestovskaya, PhD Med, associate professor
Dept of Laboratory Medicine with clinic
Saint Petersburg
Актуальность. В последнее время спрос на определение витамина D растет темпами, опережающими заказы на другие виды лабораторных тестов. При этом оценки распространенности статуса этого нутриента среди популяционных групп сильно различаются, что определяется целевыми уровнями, которые считаются достаточными или оптимальными для поддержания хорошего здоровья. Отсутствие единого подхода к стратификации значений витамина D в крови пациента создает сложности при оценке статуса этого нутриента.
Цель. Стратификация результатов витамина D у пациентов детского и взрослого возраста, проходивших обследование в период с 2017 по 2022 годы в Консультативно-диагностическом центре для детей Санкт-Петербурга, используя критерии разных исследовательских групп и профессиональных сообществ.
Материалы и методы. Измерение витамина D проводилось на иммунохимическом анализаторе с января 2017 по декабрь 2022 года в 15 941 образцах детей и 9163 взрослых.
Результаты. Используя критерии стратификации, предложенные разными исследовательскими группами и профессиональными сообществами, разброс дефицита витамина D в 2017–2019 годах составил от 3,0 до 63,9 % у детей и от 2,4 до 81,7 % – у взрослых. В 2020–2022 годах дефицитный статус встречался реже по всем критериям: от 0,2 до 51,2 % – у детей и от 0,1 до 42,5 % – у взрослых. Обратная зависимость отмечена для уровня витамина D, связанного с риском вреда. В 2017–2019 годах такие значения выявлялась у 1,0 %, в 2020–2022 – у 2,8 % детей. У взрослых аналогичные показатели возросли с 1,8 % в 2017–2019 до 3,5 % в 2020–2022 годах.
Выводы. Широкие различия в подходах отражают неопределенность в результатах исследований, рекомендациях и руководствах, включающих витамин D. Консенсус по пороговым значениям витамина D поможет прийти к наиболее вероятным выводам, с точки зрения доказательной медицины, при установлении связи между фактором риска и результатом.
Background. Recently, the demand for the measurement of vitamin D has been growing at a rate outrunning other types of laboratory tests. However, estimates of the prevalence of this nutrient status among population groups vary widely, based on target levels considered adequate or optimal for maintaining good health. The lack of a unified approach to stratifying the values of vitamin D in a patient’s blood creates difficulties in assessing the status of this nutrient.
Objective. Stratification of vitamin D results in pediatric and adult patients examined between 2017 and 2022 at the St. Petersburg Consultative and Diagnostic Centre for Children, using criteria of different research groups and professional societies.
Materials and methods. Vitamin D measurements were carried out using an immunochemical analyzer from January 2017 to December 2022 in 15,946 samples from children and 9,163 from adults.
Results. Using stratification criteria proposed by various research groups and professional societies, the range of vitamin D deficiency in 2017–2019 ranged from 3.0 % to 63.9 % in children and from 2.4 % to 81.7 % in adults. In 2020–2022 deficient status was less common for all criteria: from 0.2 % to 51.2 % in children and from 0.1 % to 42.5 % in adults. An inverse relationship was noted for vitamin D levels associated with risk of harm. In 2017–2019 such values were detected in 1.0 %, in 2020–2022 in 2.8 % of children. In adults, similar rates increased from 1.8 % in 2017–2019 up to 3.5 % in 2020–2022.
Conclusions. The wide variation in approaches reflects the uncertainty in research findings, recommendations, and guidelines involving vitamin D. Consensus on vitamin D thresholds will help arrive at the most likely conclusions from an evidence-based clinical perspective when establishing an association between a risk factor and an outcome.
The authors declare that there are no conflicts of interest present.